История Энема является очень древней, богата значимыми событиями. История народа его населяющего очень трагична. Аул Энем не раз подвергался уничтожению, но вновь возрождался из пепла, крови и страданий.

     Удивительная судьба жителей Энема, не менее значима и современная его история, крупнейшего населенного пункта Республики Адыгея.

     Энем от основания до 1917 года.

     Северный Кавказ в силу своего географического положения еще с древнейших времен был международным перекрестком. Все орды завоевателей прошли через Северный Кавказ. Еще до нашей эры местное население испытывало мощные удары скифов и сарматов. В I веке нашей эры вторглись эланы, в IV веке - гунны, в VI веке - авары. Одновременно приходилось вести борьбу против греков и булгар. В VII веке на Северный Кавказ вторгаются хазары. Но особенно опустошительным было нашествие монголо-татар в первой половине XIII века. В последующие времена приходилось оказывать сопротивление генуэзцам и крымско-татарскому нашествию.

Все вражеские вторжения сопровождались разорением населенных пунктов, уничтожением возделанных полей и садов, разгромом ремесленных мастерских, убийством и пленением населения. Все это отрицательно сказывалось на развитии экономики и культурной жизни местных народов, задерживало формирование современных наций, образования государственности. Часто вторгавшиеся кочевые племена усваивали более высокую культуру местных народов, в частности, меотов, которых ученые считают предками современных адыгов. Что же из собой представляла территория, на которой сейчас расположен поселок Энем, в те далекие времена?

Если ехать из Краснодара в Энем, то можно увидеть, что он расположен на некотором возвышении - эта возвышенность не что иное, как коренной берег Кубани. Когда-то волны бурной горной реки плескались у самого Энема. Прошли многие столетия, Кубань отступила к северу, оставив за собой обширную ровную низменность, которая во время разливов реки и осенне-весенних дождей заливались водой. Это были знаменитые Кубанские плавни. В Кубань впадает большее количество рек и речушек. Среди них Афипс, Бзиюк, Супе, Дчебий (Чибия), Онеубат, Берега Кубани и рек поросли густыми лесами, изобиловавшими дикими плодами и ягодами. В лесах во множестве водились олени, дикие кабаны, косули, медведи, зайцы, пушной зверь. Были обширные пространства свободной от лесных зарослей и очень удобной для земледелия и скотоводства земли. В Кубани и впадающих в нее реках, в плавнях, было много рыбы. Река являлась удобным транспортным путем.

     Все это, а также благоприятные климатические условия с продолжительным, умеренно-жарким летом и не очень суровой зимой привлекали в эти места людей еще в древнейшие времена. Об этом косвенно свидетельствуют следующие факты. В 1987 году при рытье траншеи для очистных сооружений на восточной окраине Энема, за прудом, был обнаружен обширный грунтовой могильник. На срезе траншеи на глубине около 2-х метров были отчетливо видны останки человеческих захоронений, кости, черепки серо - глиняной посуды, здесь же были найдены наконечники стрел, наконечники пики и изогнутый железный меч. Вызванный на место археолог после беглого осмотра датировал этот могильник 4 - 8 вв. нашей эры.

     Тахтамукайское городище, датируется II -I вв. до н.э.

     На западной окраине Энема, примерно в 3-х км от вышеописанного могильника, на территории теперешнего русско-адыгского кладбища, при рытье могил находят черепки красно - глиняной посуды явно ритуального назначения. Встречаются и фрагменты бронзовых изделий. Все это свидетельствует, что неподалеку от этих могильников были большие поселения и существовали они видимо длительное время.

     Уже в середине XII века левобережье Кубани было густо заселено. Здесь были большие аулы, население которых занималось скотоводством, земледелием, ремеслами, хозяйство носило натуральный характер, торговля была развита слабо. С поселением на правом берегу Кубани в 1793-1794 гг. черноморских казаков и основанием войскового города Екатеринодара, жители левобережья вступали в более активные торговые отношения с русскими поселенцами.

     По сведениям М.З. Покровского на левом берегу Кубани против Екатеринодара жили хамышеевцы - одна из ветвей племени бжедугов. «По народным преданиям хамышеевцы обитали вначале на реке Белой среди абадзехов, но затем были вытеснены ими в верховье Псекупса, где жили их соплеменники - черченеевцы. Потом те и другие под давлением абадзехов передвинулись еще ближе к Кубани. Хамышеевцы поселились между реками Супе и Псекупс». (М.В. Покровский. «Из истории адыгов в конце XVIII - первой половине XIX вв.» Краснодар, 1989 г., стр. 14).

     Виднейший деятель адыгской культуры Хан- Гирей в своих «Записках о Черкесии" пишет, что аул Инем принадлежал дворянскому роду Шумнекко-р, который берет свое начало от княжеского рода Ххмише-р. Этот княжеский род принадлежал к бжедугскому племени, одному из древнейших адыгских племен. (Хан- Гирей. "Записки о Черкесии" Нальчик, 1978 г., стр. 183-195).

     Интересна характеристика социально-экономического положения хамышеевцев, которую дает Хан- Гирей: «Взаимная ненависть и мщение между абадзехами и ххмшийцами, и поныне продолжающиеся, доходили до остервенений. Первые, будучи несравненно сильнее последних, совершенно разорили их, так что ныне и третьей части населенности сего владения не осталось в совокупности но ххмшийцы не переставали сражаться и, сражаясь, погибали...

     Ххмшийское владение своим существованием или, лучше сказать, его тенью, обязано странной, общей их привязанностью к стране, издревле ими обитаемой, костями их предков усеянной и кровью их напоенной, которая, впрочем, вовсе не представляет удобств для земледелия и в особенности для скотоводства. Берега Кубани, которыми ххмышийцы владеют, хотя покрыты лесами и болотами, гораздо безопаснее плодородных равнин, лежащих ближе к подошвам гор, которыми они не могут пользоваться, боясь нападения вечных своих врагов - абадзехов. Словом, местность совершенно не представляет никакой выгоды в нынешнем ее состоянии, и потому ххмшийцы очень бедны и ныне единственное пропитание имеют от меновой торговли с черноморскими казаками. Ххмшийцы в числе своем ныне весьма умалены, но при всем своем уничтожении еще храбры и воинственны...» (Хан- Гирей. "Записки о Черкесии", Нальчик, 1978г., стр. 192-193.)

     К этому надо добавить, что после Бзиюкской битвы 1796 г., происходившей в 12 км южнее Энема, в которой бжедугские князья вместе с шапсугскими дворянами, при поддержке казачьего артиллерийского отряда, разбили народное ополчение шапсугов, натухайцев и абадзехов, добавило внутренних врагов ххмшийцам, особенно среди шапсугов, с которыми и так отношения были не всегда дружественными. В Бзикжо-зау конечно же принимали участие и жители Энема. Такими бедными, но храбрыми и воинственными патриотами своей земли были жители Энема в прошлом.

     Существует много версий, объясняющих происхождение названия Инем- Энем. Наиболее вероятной из них является версия Дж.Н. Кокова о том, что Энем происходит от адыгского антропонима Инем. (Дж.Н. Коков. "Адыгская (черкесская) топонимия". Нальчик, 1971 г. стр. 308).

     По архивным источникам и сведениям кубанского историка Щербины Ф. А. в его «Истории Кубанского казачьего войска» аул хамьшеевцев Энем существовал до начала Кавказской войны. Упоминания об Энеме относятся к 1831 году. Но судьба аула была очень тяжелой, он неоднократно подвергался нападениям со стороны казаков и русских военных отрядов. Это объяснялось близостью войскового города Екатеринодара и провокациями той и другой стороны.

     Царское правительство, проводя захватническую, колониальную политику на Северном Кавказе, часто организовывало военно-карательные экспедиции в земли адыгов. Они начались еще в 1759 году. Эти походы сопровождались уничтожением аулов, грабежами, убийством и пленением жителей. Особенно они участились с начала XIX века. 4 декабря 1804 года бал послан большой отряд под командованием Барсукова для разгрома адыгских аулов по рекам Шебж и Афипсу. Одним из первых подвергся разорению Энем. Часть жителей ушли в аул Тахтамукай, часть переселилась на новое место на реке Супе. Позже аул неоднократно подвергался нападениям, как русских отрядов, так и враждовавших с хамышеевцами шапсугов.

     Не отставали от царско-казачьих отрядов и собственные, бжедугские князья. Они всячески притесняли тфокотлей, вплоть до продажи крестьянских девушек в рабство, насильно взимали непосильные налоги, чинили другие несправедливости, пользуясь поддержкой командования царских войск. Все это вызвало обострение противоречий между тфокотлями (крестьянами) и княжеско-дворянской верхушкой, перешедшей на службу к русскому царю. Эти противоречия в феврале 1856 года вылились в восстание бжедугских крестьян. Во главе восстания стояли Кимчерий Ханахоко из аула Гатлукай и Хусен Депчен из аула Энем. Центром восстания стал аул Лакшукай. В настоящее время залит водой Краснодарского водохранилища).

     Бжедугских тфокотлей поддержали абадзехские тфокотли. Хусен Депчен обратился к бжедугским князьям и дворянам с призывом установить мир, равноправие, прекратить грабежи, насилия и работорговлю. Но согласие достигнуто не было. Объединённые силы князей и дворян стояли лагерем у аула Понежукай. Крестьяне окружили лагерь знати и в результате исключительно жестокой битвы разгромили его. Это восстание крестьян вошло в историю под названием «Пшиорк-зау». Но радость по поводу победы была преждевременной. Призвав на помощь царские войска, бжедугские князья и дворяне сумели разгромить отряды крестьянского ополчения Кимчерия Ханахоко. Но на этом не успокоились. В том же, 1856 году осенью они привели казачьи отряды под командованием полковника Борзина в а. Энем, где жил Хусен Депчен... В разгроме аула Энема принимал участие отряд из 2971 человека пехоты, 736 конницы,8 орудий и 12 ракетных станков. Часть населения успела скрыться за рекой Супе. Оставшиеся в ауле жители заперлись в саклях и защищались до тех пор, пока не погибли в пламени подожженного аула. Сожжено было и более 2000 стогов сена и хлеба. Этим же отрядом был уничтожен аул Бжегокай.

     Потери бжедугов трудно было учесть, потери русских войск составили: 3 убитых, 11 раненых.

     «В 1857 году бжедугские феодалы, перешедшие на службу к царю, организовали 4 карательные экспедиции царских войск в аул Энем. В этом же году они привели войска в аул Гатлукай, где жил Кимчерий Ханахоко, и также разорили его.» («Земля адыгов» - группа авторов, под редакцией профессора А.X. Шеуджена, Майкоп, 1996 г., стр.522).

     Таким образом, в ходе Кавказской войны Энем был уничтожен, часть его жителей погибла, другие были изгнаны от родных очагов и обречены на смерть от голода и болезней. Но части жителей Энема удалось переселиться в Турцию и далее на территорию Сирии. В настоящее время в Сирии есть населенный пункт, который называется Энем. Там живут потомки оставшихся в живых жителей Энема. Нам пока неизвестна дата возникновения Энема, но современный поселок Энем - есть прямое продолжение того аула, который был уничтожен в ходе Кавказской войны 1818-1864 гг.

     После окончания Кавказской войны земли, ранее принадлежавшие адыгским племенам, были экспроприированы и розданы российской знати, казачьей старшине и перешедшей на службу к царскому правительству дворянско-княжеской верхушке адыгов. Новые владельцы сами землю не обрабатывали, они поделили ее на мелкие участки и сдавали в аренду русским поселенцам и адыгским крестьянам.

     Потребности экономического развития Северного Кавказа заставили центральное российское правительство построить железную дорогу, связывающую Екатеринодар с Новороссийском. Эта дорога, существующая и в настоящее время, была окончена строительством в 1888 г. Первый от Екатеринодара полустанок был назван Энемом, потому что еще была жива память об уничтоженном ауле. Уже в это время вокруг полустанка стали возникать отдельные строения. По воспоминаниям жителя Энема Королева М.А. в 1906 г. в Энеме против здания железнодорожного полустанка была купеческая лавка, в которой продавали предметы для гужевого транспорта: хомуты, дуги, лошадиную упряжь, деготь и другие товары. Несколько в стороне стояло 3 домика.

     Вся низменность (плавни) от Энема до Кубани была покрыта зарослями тростника, почти постоянно залитая водой. В плавнях водилось множество всяческой рыбы.

     В связи со строительством железной дороги через Кубань был построен железнодорожный мост. От моста до Энема рядом с железной дорогой была сделана насыпь, вымощенная камнем. От Энема ко всем аулам и хуторам расходились грунтовые дороги. Для того, чтобы попасть на рынок Екатеринодара жители окрестных селений ехали в Энем, а затем по «брусчатке» попадали в город. Уже в это время на территории нынешнего поселка жили люди, хотя систематической застройки не существовало. Это были путевые обходчики, железнодорожные рабочие, арендаторы.

     Энем с 1918 до 1940 года. 

     25 октября 1917 года произошел Октябрьский переворот. В Москве, Петрограде и крупнейших городах России установилась власть Советов. Но на остальной территории страны становление Советской власти происходило не одновременно и трудно.

     В январе 1918 года в Энеме произошел первый бой Красногвардейских отрядов за установление Советское власти в Екатеринодаре. Этому предшествовали следующие события.

     К концу декабря 1917 года большевики имели на своей стороне большинство трудящихся. Советская власть была установлена в Тихорецкой, Майкопе,, во многих станицах Майкопского, Ейского, Кавказского, Баталпашинского отделов. В станице Крымской была созвана конференция станичных Советов, на которой был избран Военно-революционный Комитет (РВК). РВК разработал и принял общий план наступления на Екатеринодар с целью установления там Советской власти. Штурм города был назначен на 20 января 1918 года, с тем чтобы Первый Съезд Советов Кубани мог открыться в областном центре в объявленные день - 25 января.

     Все силы, имевшиеся в районе Крымской и Новороссийска, были сведены в два отряда. Крымским командовал Сергей Николаевич Перов, другим отрядом, состоящим в основном из новороссийских рабочих, Александр Яковлев. Он же осуществлял и общее командование. Отряды выступили 19 января, намереваясь закрепиться в районе Энема и оттуда начать штурм Екатеринодара.

     Чтобы избежать излишнего кровопролития, было решено отправить в Екатеринодар парламентёров для переговоров с войсковым правительством. Парламентерами были назначены Глеб Митрофанович Седин и С. П. Стрилько. Одновременно было отправлено две телеграммы, в которых войсковому правительству предлагалось не препятствовать проведению Съезда Советов и предоставить судьбу Кубани решению Съезда Советов. Парламентёры отправились на переговоры поездом. Поезд шёл медленно, спускались синеватые сумерки, уже был недалеко мост через Кубань. Неожиданно поезд остановился. За окном послышались крики, топот сапог. В вагон ворвались юнкера и, подталкивая прикладами, вывели Седина и Стрилько из вагона.

-Кто такие? - спросил офицер.

-Мы делегаты Совета народных депутатов, уполномочены для переговоров с войсковым правительством.

Офицер усмехнулся и пригласил их в будку обходчика.

     Там, после безуспешных попыток выведать у парламентеров сведения о количестве красногвардейцев, их вооружении, времени выступления, взбешенный молчанием парламентеров, офицер приказал их пороть. Седина и Стрилько вывели из будки и стали избивать нагайками, шомполами, в бешенстве кололи штыками. Изуродованные до неузнаваемости тела парламентеров бросили под откос. Родные потом с трудом опознали их. После расправы с парламентёрами у революционного командования не оставалось иного выбора, как брать город штурмом.

     Вот как по воспоминаниям участников боя А.Х. Федина, П.М.Вишняковой, И. Мизюкова, А.Л. Матершина развивались события дальше. Федин вспоминает: «Выезжали из Крымской быстро, ехали весело, беспечно, с песнями и плясками. У станции Георгио- Афипская произошел по существу небольшой бой. Здесь быстро были выбиты белогвардейская пехота и кавалеристские части». (Сборник «За власть Советов» Краснодар, 1957 г., стр. 128)

     На рассвете 20 января, не доезжая до Энема 4 - 5 км, красногвардейцы покинули вагоны, построились во взводы, проверили наличие патронов. Командир отряда Яковлев объяснил задачу, сущность которой сводилась к тому, чтобы занять полустанок Энем, откуда 24 января отряды будут штурмовать Екатеринодар. Головному взводу, которым командовал Федин А., было приказано идти по правой стороне железнодорожной дороги. У них было два морских пулемета «Гонкие» и один пехотный «Максим». Они должны были поддержать наступление,

     «Взвод рассыпался в цепи, - вспоминает Федин, - перед нами замаячили отдельные вооруженные фигуры. Несколько минут мы недоуменно разглядывали друг друга, а затем открыли огонь, как с одной, так и с другой стороны. Перестрелка продолжалась несколько часов. Затем показалась конная группа белых, мы ее обстреляли, и она скрылась». (Сборник «За власть Советов», Краснодар, 1957 г. стр.18). Уже перед самым утром, красногвардейцы в тумане ринулись к станции. Белогвардейцы поспешно отступили к Екатеринодару, оставив убитых и раненных. Туман, который к рассвету стал чуть рассеиваться, снова опустился на землю, образовав густую пелену, в которой за 2-3 м не было видно человека. Противник исчез. Решено было его не преследовать. Наступило затишье.

     21 и 22 января красногвардейцы осматривали местность, изучали ее. Противник не появлялся, даже не было признаков его присутствия. 23 января туман опустился настолько густой, что впереди ничего невозможно было увидеть, Стало трудно поддерживать связь. Яковлев и Перов ожидали в это время резервный кавалерийский отряд из Ново-Дмитриевской. 

     Дело было вечером. Около платформы стояли А. Яковлев, С. Перов, П. Вишнякова. События приняли трагический оборот. Вот как вспоминает об этом П.Вишнякова: «В тот день был сильный туман. Перов спросил: есть ли у нас бинты и йод? На что я ответила, что нет, и иду разговаривать по прямому проводу с Новороссийском, чтобы нам выслали медицинский отряд со всеми принадлежностями. В это время подходит один из красногвардейцев и говорит, что кто-то движется по дороге. Яковлев сказал, что это, наверное, идет подкрепление. Только он это сказал, как вдруг мы ясно увидели золотые погоны Галаева. Когда Яковлев спросил: «Кто идет?» - тот ответил: «Из отряда Покровского, подполковник Галаев». У нас, надо сказать откровенно, что называется, похолодела душа. «А вы кто?» Яковлев ответил: «Я командующий большевистскими войсками юнкер Яковлев». Галаев ответил: «Не может юнкер Яковлев подполковнику приказывать!», - и выстрелил в Перова, который тут же упал, а затем в Яковлева (Архив музея Энемской средней школы № 2, ф1, дело5, лист 7).

     Началась беспорядочная стрельба, кто-то из красногвардейцев выстрелил в Галаева, сразу же убив его. Все это было в сплошном тумане. Стрельба между тем продолжалась. Неожиданно на флангах красногвардейского отряда заработали пулеметы белых. Появились раненые. Медицинских работников не было, перевязочных средств тоже. Тогда Вишнякова сняла с себя нижнюю белую юбку, разорвала ее на бинты и стала перевязывать раненых. В густом тумане стрелять без цели было бесполезно, и эшелон с морскими пулеметами без боя стал отходить к Георгио- Афипской. Красногвардейцы собирались группами и отбивались от появлявшихся из тумана врагов. Дрались стойко, самоотверженно, иногда приходилось переходить в рукопашную. Но часть красногвардейцев, поддавшись паническому страху, в беспорядке начала отходить к Георгио- Афипской. Пулеметчики из отряда Седина бросились наперерез убегавшим, образовав таким образом «заслон». Благодаря этому удалось организованно с боем отойти к Георгио- Афипской и к вечеру занять там подковообразную оборону. С наступлением темноты бой утих.

     По воспоминаниям участника Энемского боя И. Мизюкова погибло 5 человек, 11 получили ранения, красногвардейцы остались без артиллерии.

     24 января бой продолжили, но уже под станцией Георгио- Афипской. Силы были неравны, и красногвардейские отряды, потерпев поражение, отступили к ст. Крымской,

     Советская власть в Екатеринодаре была установлена только к 14 марта 1916г.

     В память об этих событиях в современном поселке Энем именами Перова С.Н., Яковлева А., Ильницкого (участник Энемского боя), Седина Г.М. названы улицы. Прах погибших красногвардейцев покоится в братском могиле на старом Энемском кладбище.

     Весной 1918 года 55 семейств, жителей Яблоновского и Энемского хуторов обратились в земельную комиссию Кубанского исполкома с просьбой разрешить им на основании мирного соглашения с гражданами станицы Ново- Дмитриевской, выделить для сельскохозяйственного использования часть земель из бывшего имения Чернова (ГАКК, фонд 574, опись 1, дело 5888,лист № 2).

     В Государственном архиве Краснодарского края хранится документ Кубанской землемерно- технической части, по которому землемеру Муште предписывается отправиться для производства в натуре работ по выделение 305 десятин земли для 2-ой свободной коммуны, образовавшейся из жителей хуторов Яблоновского и Энемского. Работы эти предписывалось провести немедленно и об исполнении доложить в земельно-техническую часть (ГАКК, фонд № 574, опись I, дело 5888, лист № 1).

     Но вскоре на Кубань начал наступление генерал Деникин. Екатеринодар пал под ударами его армии. Образование земледельческой коммуны на территории Яблоновского и Энемского хуторов было приостановлено.

     Окончательно Советская власть на Кубани была установлена только к концу 1920 года.

     Арендаторы Энема не оставили попыток получить в свою собственность ранее арендованные ими земли. Их усилия увенчались успехом только к началу 1922 года. Согласно распоряжению ОБЗУ отдела землеустроительства и мелиорации за № 839 от 27 февраля 1922 года за бывшими арендаторами, проживающими на хуторе Энем, были закреплены земельные участки для сельскохозяйственного использования. По этому поводу 30 апреля 1922 года состоялось общее собрание граждан хутора Энем в присутствии председателя Исполнительного комитета аула Новый Бжегокай товарища Каджисава. На этом собрании было принято постановление об образовании поселения. При этом граждане хутора Энем «... должны знать и твердо помнить, что цель нашего поселения, как сознательных граждан - это создание общим желанием, общими усилиями и энергией культурного уголка сельских хозяев, в среде которых нет места ссорам и дракам, а должны быть дружба, мир, справедливость, честность, любовь к труду, преданность, стремление к духовно-нравственному развитию...» (архив музея Энемской средней школы №2, д. № 2).

     Жители Энема обязывались «иметь взаимное уважение друг к другу, нравственно и материально поддерживать друг друга. За воровство, потраву чужих посевов и сенокоса, увечье животных, несправедливость наказывались очень строго, вплоть до лишения всего недвижимого имущества и выселения из хутора. Постановление предусматривало исполнение всеми жителями общественных повинностей по благоустройству хутора. Предусматривалось также, что все недоразумения, возникающие в среде Энемского хуторского общества и между отдельными гражданами, разбирались на общем собрании граждан, и в народный суд обращаться только в крайнем случае. Данное постановление было подписано гражданами хутора Энем: Черным ВТ., Блеем, Г. Карпуновым, Яровым, Т. Мануйленко, Г.Сиротой, Ходосовым, Г. Герасименко, А.А. Катренко, Деркачом, Верещагиным, Л. Коротковым, К. Панченко, Карнериди, Мичкалиди и другими, и заверено круглой печатью Совета народных депутатов аула Новобжегокай и подписано председателем Исполкома Каджисавом, который был председателем этого собрания. Постановление было написано и зачитано на общем собрании граждан Энема Черным Трофимом Иосифовичем и его сыном Черным Василием Трофимовичем - учителем школы. Отец и сын Черные были организаторами поселения хутора Энем.

     Накануне этого общего собрания (25 апреля 1922г.) был составлен список граждан хутора Энем, состояние их мертвого и живого инвентаря, количества занимаемой ими земли и состава их семей. Согласно этому списку на апрель 1922 г. в Энеме проживали 151 человек, 33 семьи. В их распоряжении было 92,625 десятин пахотной земли, почти 3,5 десятин под огородами, более 21 десятины под сенокосом, 5,5 десятин под выпасом для скота, садами и усадьбами было занято 18 десятин. В их распоряжении было: 28 лошадей, 55 коров, 15 телят, 4 свиньи, 79 кур и гусей, 8 индюков и 1 утка.

     Из рабочего инвентаря было: 18 плугов, 4 букваря, 16 борон, 2 жатки, 4 травянки, 4 граблей конных, 5 веялок, 3 косилки, 1 соломорезка, 1 кукурузорезка и 1 кукурузная молотилка.

     Из транспортных средств было 17 арб и 3 дроги. Интересно, что до войны было арендовано и обрабатывалось 375,5 десятин земли. (Архив музея Энемской средней школы № 2, дело № 1, лист 4). В архиве музея хранится интересный документ-проект плановых участков, отводимых гражданам при станции Энем на бывшем участке Камбулета Бжегакова. Энем в то время состоял из одной улицы (ныне ул. Пролетарской), на которой было 25 дворов и отдельных строений, расположенных поблизости от железной дороги. По теперешней улице Победы протекала речушка (видимо один из рукавов Бзиюка), которая на выходе в плавни образовала небольшое озеро (ныне начало улицы Комарова). Было здание железнодорожной станции, недалеко дом (будка) для путевого обходчика, который сохраняется и поныне. К востоку от железной дороги был пустырь.

     На южной окраине Энема, примерно в километре, находилось небольшое предприятие по производству кирпича и гончарной посуды. Там же изготовляли и детские игрушки в виде птичек-свистулек. Оно было основано еще до революции и принадлежало Коджесавам. Ныне это кирпично-керамзитовый завод "Инем".

     Сельскохозяйственное товарищество жителей Энема просуществовало до 1929 года. По отзывам старожилов, жили они в то время хорошо. Это был период НЭП.

     1929 году в Энеме был образован колхоз «Путь бедняка». Первым председателем колхоза был избран Григорий Карпунов. В том же году было принято решение о создании в Энеме крупного зернового хозяйства Адыгейского зерносовхоза № 13. Первым директором совхоза был назначен рабочий Путиловского завода Шмелев. Уже осенью на пустыре за железной дорогой развернулось интенсивное строительство совхоза. Было построено административное здание - контора совхоза. Напротив, ближе к железной дороге, возведены ремонтные мастерские и гараж.

     Ремонтные мастерские были построены с расчетом, что там будет ремонтироваться техника: трактора, автомобили, прицепной инвентарь не только совхоза, но и окрестных колхозов. Основной земледельческой техникой того времени были трактора «Катерпиллеры» и позже «Универсалы».

     По центральной улице, ныне ул. им. Глеба Седина, были построены жилые дома из камышовых плит, облицованные кирпичом. Некоторые из них сохранились до сих пор. На этой же улице было возведено два больших двухэтажных саманных дома и к 1933 году построено здание клуба с большим зрительным залом, сценой, помещением для библиотеки и кружковой работы (ныне клуб "Радуга"), а также здание столовой на два зала. В 1933 году был посажен парк и на центральной улице разбит бульвар. К парку примыкал обширный стадион, сохранившийся до сих пор. Ближе к железной дороге было построено четыре барака для жилья рабочих, позже получивших название "черные бараки", а на пустыре между нынешними улицами Перова и Спортивной возведено здание больницы.

     Совхозу было отведено более 30000 гектаров земли, которые уже в 1930 году были засеяны пшеницей и другими зерновыми культурами. Но в июле 1931 года случилось непредвиденное: река Кубань вышла из берегов, прорвала заградительные валы и хлынула на возделанные поля совхозов и колхозов. Было затоплено свыше 25 тысяч гектаров, начавших созревать, зерновых.

П.Ф. Коссович – председатель Совета ветеранов при Адыгейском Обкоме ВЛКСМ, в то время бывший секретарем комсомола вспоминает: «Комсомольцы зерносовхоза № 13 и других хозяйств области объявили себя мобилизованными на спасение урожая. Одним из первых был Николай Зернышко. В один из дней в районе между аулами Афипсип и Старобжегокай произошел очередной прорыв воды, образовалась брешь в оградительном вале. Мешков с песком поблизости не оказалось. Не задумываясь, Николай Зернышко и два молодых водителя бросились в прорыв, на помощь им поспешили другие юноши и девушки. Своими телами они прикрыли напор воды. Вскоре подвезли мешки с песком.

В разгар наводнения в Адыгейский зерносовхоз прибыл М.И.Калинин (в то время Председатель Президиума Верховного Совета СССР). Ребята рассказали Всесоюзному Старосте о работе молодежи, ее участии в борьбе с наводнениями. В речи, обращенной к собравшимся в усадьбе совхоза Михаил Иванович тепло отозвался о труде юношей и девушек Адыгеи» (Газета «Адыгейская правда» от 29.10.1987г.) Созревающую пшеницу убирали вручную, там где это было возможно, стоя в воде.

После этого случая дальнейшее ведение зернового хозяйства оказалось малоперспективным, и зерносовхоз был преобразован в Адыгейский овощной совхоз (плодоовощной совхоз).

     В поселке располагалась центральная усадьба и третье отделение совхоза. Первое отделение было на хуторе Хомуты, второе в поселке Яблоновский. Там где сейчас находится четвертое отделение - поселок Дружный - была построена ферма и базы для летнего содержания скота.

     Стало интенсивно развиваться плодоовощное хозяйство. На обширной территории между реками Супе и совхозным прудом был посажен сад и 20 га винограда. Позже, между улицами Сивачева и Октябрьской, был посажен яблонево- грушевый сад. На 1 и 2 отделениях интенсивно развивалось овощное хозяйство, выращивали в больших количествах помидоры, капусту, перец, баклажаны, кабачки и другие культуры. Постепенно обустраивался и развивался соседний колхоз «Путь бедняка».

     Хутор Энем накануне Великой Отечественной войны занимал сравнительно небольшую территорию. С севера хутор ограничивали начинавшиеся плавни, с юга теперешней улицей Октябрьской, в то время грунтовой дорогой, ведущей в Тахтамукай. К югу от поселка обширные заросли кустарников, почти круглый год залитые водой. С востока от центральной улицы до леса по берегам реки Супе росли сады. На колхозной стороне было две улицы: Пролетарская и им. Ленина. Были они вдвое короче ныне существующих. На улице Шовгенова стояло только несколько домков. Отдельные строения были на ул. Железнодорожной. На совхозной стороне насчитывалось не более 30 построек жилого и производственного назначения.

     Совхозная сторона была образцом культуры и порядка. Здесь была пробурена артезианская скважина, из которой вода поступала к уличным колонкам, установленным у жилых домов. По вечерам на территории мастерских начинал работать электродвижок, и в домах вспыхивали электрические лампочки, дома были радиофицированы. Два раза в неделю в совхозном клубе демонстрировались кинофильмы. К праздникам давались концерты художественной самодеятельности, работал драматический кружок. В парке совхоза были установлены скамьи для отдыха.

     С весны до осени парк благоухал всевозможными цветами. К парку прилегал обширный, хорошо обустроенный стадион.

     По центральной улице Седина: от ул. Школьной (ныне - ул. Сивачева) до ул. Октябрьской, был разбит бульвар, посажена аллея деревьев. Посреди аллеи росли кусты сирени, а по бокам на всем ее протяжении были клумбы с цветами. Контора совхоза утопала в цветниках. Всюду были проложены пешеходные дорожки, вымощенные кирпичом. В весенние и летние тихие вечера все жители бараков выходили на чистые зеленые полянки между зданиями. Мужчины, разлегшись на зеленой траве, играли в шахматы, шашки. На обширной поляне шла игра в городки, которые были повальным увлечением всего мужского населения. Со стадиона доносились возгласы молодежи, игравшей в футбол. Женщины, сидя на лавочках, судачили о делах насущных. Здесь же носились вездесущие ребятишки, играя в свои детские игры. Иногда по вечерам со стадиона доносились звуки гармошки - это молодежь танцевала на специально оборудованном «пятачке».

     На колхозной стороне стояли аккуратно побеленные домики, утопающие в садах. Местом прогулок и встреч молодежи был перрон железнодорожной станции. Иногда здесь совхозные и колхозные парни выясняли свои отношения.

     Энем в годы Великой Отечественной войны 1941 -1945 гг.

     Но в мире уже было неспокойно. 1 сентября 1933 года началась вторая мировая война. Ее тревожные отголоски долетали и до Энема. Начались перебои в снабжении хлебом и продовольствием. По вечерам взрослых обучали правилам пользования противогазом.

     И вот наступил день начала войны - 22 июня 1941г. Вечером этого дня уже никто не вышел отдохнуть возле своего дома, а наутро поселок огласился плачем, криком, пьяными песнями. Началась мобилизация в Армию, на войну. Все мужчины ушли на фронт, остались женщины, дети и старики. На их плечи, как и по всей стране, легли все тяготы труда и жизни.

     Но жизнь, ни в колхозе, ни в колхозе не замерла: убирался урожай, вспахивались поля, заготавливались корма. Трепетно ждали вестей от родных и близких.

     Краснодарский край сразу же был объявлен возможной зоной боевых действий. Перед каждым жилым домом были вырыты глубокие зигзагообразные траншеи, в которых предполагалось прятаться в случае бомбардировки или артобстрела. Стекла окон были крест-накрест заклеены полосками бумаги и ткани, что должно было предохранить стекла от удара взрывной волны. Крыши и стены зданий были закамуфлированы, разрисованы серо-зеленой краской. По вечерам поселок погружался во тьму, соблюдалась тщательная светомаскировка. Усилилось военное обучение мирных граждан. Когда стало ясно, что враг может прорваться до Кубани, на северной окраине поселка стали рыть противотанковый ров, глубиной до 4-х метров с отвесными стенами, а по хутору строить ДОТы (на улице Железнодорожной сохранился один из них до сих пор).

     Летом 1942 года бои уже шли на подступах к Кубани. Вскоре через Энем потянулись первые беженцы, гнали гурты скота. Резко усилилось железнодорожное движение - санитарные поезда и грузовые составы с эвакуированными заводами с Украины, Кубани, Дона. Стали готовиться к эвакуации совхоз и колхоз. Сначала в горы отогнали скот, потом стали вывозить наиболее ценное имущество. Бои шли уже на территории Кубани. 

     8 августа 1942 года, к вечеру, в небе Энема появились два вражеских самолета. Они совершали разведывательный полет, и были обстреляны из зениток с территории железнодорожного вокзала. 9 августа совхозная сторона Энема была впервые подвергнута бомбардировке. Сброшено было только 9 бомб, но так как все население было дома и было очень много солдат отступающей Армии, бомбы нанесли большой урон. Погибло более 50 человек мирных жителей и военных, разрушено 7 зданий и сооружений. К вечеру 9 августа в Энем со стороны Краснодара вошли фашистские войска. Так началась оккупация Энема, которая продолжалась полгода. Это было тяжелое время неуверенности, неизвестности, страха. Все магазины, учреждения, клуб были разграблены. В полуразрушенном клубе была устроена немецкая походная колбасная мастерская, лучше сохранившиеся помещения были заняты оккупационными войсками. Совхоз и колхоз по приказу немецкого командования продолжали функционировать. Собранный урожай кукурузы и подсолнечника свозили на склады Заготзерна, а оттуда немцы отправляли его в Германию. С рабочими рассчитывались немецкими оккупационными марками. Помимо моральных трудностей возникли трудности материальные. Нечего было есть, не было топлива, не хватало воды. Немцы запрещали брать воду из колодцев, сохраняя ее для себя. Население брало воду из противотанкового рва, благо он был заполнен до краев.

     Но все ждали каких-то перемен. По хутору ползли слухи, что немцев разгромили под Сталинградом, что идут ожесточенные бои в Новороссийске, иногда доносились слухи о партизанских действиях, что скоро придут наши.

     В начале февраля 1943 года с юго-запада стали доноситься отзвуки артиллерийской канонады, и стало ясно, что немецкой оккупации Энема скоро будет конец.

     В январе 1943 года командованием Северо-Кавказского фронта был разработан план освобождения Северного Кавказа. Он состоял из двух частей: «Море» и «Горы». План «Море» предусматривал освобождение Новороссийска, а план «Горы» - освобождение Краснодара и края. Завершить эти операции намечалось еще в январе месяце. Однако целый ряд обстоятельств сдвинул эти события на февраль. 2 февраля 1943 года, во исполнение приказа Ставки Верховного Главнокомандующего, командующий Черноморской группой войск генерал-лейтенант И.Ё. Перов поставил перед войсками конкретные задачи: 46-ая Армия должна перейти в наступление на Динскую и Новотитаровскую, чтобы помочь 18-ой Армии под командованием генерал-лейтенанта Л.А. Гречко должна была наступать вдоль левого берега Кубани в направлении Новобжегокай - Львовская. Перерезав шоссейную и железную дороги в районе Энема и, отрезав пути отхода противника из района Львовской, она должна была ударить в тыл группировки врага в районе Крымской, которая являлась главным пунктом «Голубой линии» - мощных укреплений врага.

     5 февраля 56-ая Армия перешла в наступление. Силами 10-го гвардейского корпуса, 55-ой Гвардейской стрелковой дивизии и 83-ей горно-стрелковой дивизии, которой командовал полковник А.А. Лучинский, они наносили удар на Тахтамукай - Новобжегокай. А силами других соединений - на Лакшукай. Несколько раньше перешла в наступление 46-ая Армия, а в ночь на 4 февраля в районе Старокорсунская - Шабанохабль началось форсирование Кубани частями 18-ой Армии. Враг оказывал ожесточенное сопротивление. Воины Советской Армии были измотаны длительным непрерывным наступлением по горному бездорожью, не хватало боеприпасов, горючего и продовольствия. Все обозы с продовольствием и боеприпасами, вся артиллерия и военная техника, полевые кухни застряли на горных перевалах. Погода была крайне неблагоприятной: шел дождь, интенсивно таял довольно глубокий снег, все дороги стали труднопроходимыми.

     В особо тяжелых условиях приходилось действовать 56-ой Армии. Враг все время переходил в контратаки. Ожесточенные бои разгорелись у аула Шенджий, превращенного фашистами в мощный оборонительный рубеж. Однако охват с флангов и стремительная атака гвардейцев 10-го стрелкового корпуса привели к разгрому врага.

     Непосредственно в освобождении Энема принимали участие: 83 горнострелковая дивизия, в частности 45-й полк этой дивизии под командованием майора Лапина, 68-ая отдельная морская стрелковая бригада под командованием полковника А.И. Корнелюка и отдельные подразделения 55-й Иркутской стрелковой дивизии. Бывший политрук минометной роты 45-го полка 83-ей ГСД Николай Макарович Осипенко вспоминает, что их полк был многонациональным по составу. В него входили таджики, узбеки, казахи, русские, украинцы, армяне, евреи, но солдаты были дружны и сплоченны. Перед полком стояла задача: овладеть аулом Тахтамукай и отрезать пути отхода врага у станции Энем.

     9 и 10 февраля шли бои за Тахтамукай силами 83-й ГСД и 68 ОМСБ. артиллерийский обстрел Энема. Он продолжался и 11 февраля. Обстрел был не очень интенсивный малокалиберными, а иногда и бронебойными снарядами. Обстрел велся со стороны Тахтамукайского леса, и со стороны аула доносился грохот то вспыхивающего, то затухающего боя. Весь хутор был наводнен отступающими частями немцев, кое-где горели подожженные самими немцами подбитые автомашины и другая техника.

     Наступающие войска Советской Армии были вооружены только стрелковым оружием и минометами. Воин-артиллерист 3. Латынский, принимавший участие в освобождении Энема, вспоминает, что им удалось буквально на руках протащить одно орудие через залитый водой Тахтамукайский лес, поднести боеприпасы. Орудие было поставлено на пригорке и нацелено на высокое здание, стоящее на окраине поселка. Это было здание средней школы № 2. Из этого орудия он сделал несколько удачных выстрелов по зданию.

     Занималось хмурое февральское утро. Под ногами хлюпала грязь вперемежку с талым снегом и водой. В предрассветной тьме неслышно двигались наступающие цепи наших бойцов. Доносились винтовочные выстрелы, нередко предутреннюю тишину прорезала пулемётная очередь. Впереди неясно угадывался силуэт высокого серого здания, стоящего в стороне, да чернела лента садов, опоясывавших поселок. На подступах к зданию средней школы завязался жестокий бой. Особенно упорно сопротивлялись фашисты, засевшие в ДОТе, находящемся, примерно, в 100 метрах юго-восточнее школы. Обстреляв из минометов вражеские позиции и здание, наши бойцы выбили врага из ДОТа и по вражеским траншеям устремились вперёд, Увидев, что в помещении школы госпиталь и есть раненые, наши прекратили обстрел, но немецкая обслуга госпиталя открыла стрельбу - пришлось ответить огнем. Помещение школы скоро было освобождено, а к утру весь посёлок очищен от фашистов. Это произошло в ночь с 11 на 12 февраля 1943 года. Окончилась полугодовое, мрачное время оккупации и хотя до окончания войны было еще два года, Энем еще не раз подвергался бомбардировке, ещё предстояло пережить все ужасы послевоенной разрухи, все вздохнули с облегчением - кругом были теперь только свои.